?

Log in

No account? Create an account
Посереди города Рима стоит форум. Это огромное пространство, заполненное остатками храмов и обломками колонн. Слева от форума возвышается холм Палатин, увенчанный до сих пор остатками выстроенного Домицианом дворца. Даже сейчас этот дворец — со своими арками, вздымающимися на высоту пятиэтажки, с огромными залами и высочайшими перекрытиями производит ошеломляющее впечатление.

Домицианов дворец выходит к остаткам Circus Maximus — огромного стадиона, вмещавшего 150 тыс. человек. С другой стороны Палатина, через арку Константина, дорога ведет к Колизею — еще одному спортивному сооружению, вмещавшему до 80 тыс. чел.

Колизей вмещал в себя больше, чем достославный «Зенит-Арена», был построен вдвое быстрее и обошелся римскому народу куда дешевле, несмотря на резные барельефы, мраморные сиденья и бронзовые статуи, покрытые золотом, что, впрочем, немудрено — при Веспасиане воровали меньше, чем в современной России. С другой стороны Колизея, на Эсквилинском холме, возвышаются развалины Domus Aurea — дворца Нерона.

Здесь, на пустыре, называемом Circus Maximus, или у мраморного основания Milliarium Aureum, от которого когда-то начинались все дороги Римской империи, ты внезапно понимаешь значение слова «фашизм» — в его исконном, итальянском значении.

Фашизм — это безвозвратно ушедшая великая империя. Жестокая, кровавая — но великая, простиравшаяся от Междуречья до Шотландии, от Балкан до Марокко.

Когда ее храмы рухнули, книги истлели, когда население миллионного Рима сократилось до пяти тысяч человек, разобравших стены Колизея для своих жалких домишек, когда в Британии, завоеванной саксами, забыли гончарное колесо, а в самом Риме — цемент, когда плодоносная Ливия превратилась в пустыню — и вот тогда на обломках этих гигантских строений встает смешной человечек, который фотографируется в каске, на самолете, на танке, со сжатыми кулаками и кричит: «Мы Великие! Можем повторить!»

На том основании, что предки завоевали весь мир и построили Колизей.

Вот это и есть фашизм. Когда осколок некогда великой империи вводит танки аж в Абиссинию, чтобы отвлечь народ от краха экономики, и кричит: «Мы Великие! Можем повторить!» — вот это и есть фашизм.

«Можем повторить!» — грозно обещают «Ночные Волки», все в наколках, въезжая в Берлин на своих патриотически ревущих мотоциклах (разумеется, иностранного производства).

«Можем повторить» — грозно обещают реконструкторы, штурмуя картонный рейсхтаг в Подмосковье.

«Можем повторить!» — грозно обещают 9 мая на каждом военном параде, демонстрируя новейшую технику, на которую, как и на стадион «Зенит-Арена», затрачены миллиарды с непонятными результатами: ракеты наши, как недавно выяснилось, не летают оттого, что из двигателей при монтаже сперли драгметаллы. Впрочем, заграничных гостей, которых можно напугать, все меньше и меньше: в этом году — только президент Молдавии.

Можете повторить? Что? Взятие Берлина?

Но, простите, чтобы воевать, нужно оружие. Иосиф Сталин превратил всю страну в фабрику по производству оружия. «Советский Союз уже с 1931 года находился в состоянии войны, и его народ исходил потом, кровью и слезами, — писал американец Джон Скотт, который пять лет провел на промышленных стройках Урала. — Людей ранило и убивало, женщины и дети замерзали, миллионы умерли от голода, тысячи попали под военные суды и были расстреляны в боевом походе за коллективизацию и индустриализацию… В течение всех тридцатых годов русский народ вел войну — промышленную войну».

В результате этой беспримерной войны Красная армия только к концу сентября 1941 года потеряла — 15 500 танков, 10 тыс. самолетов, 66 900 орудий и минометов, 3,8 млн единиц стрелкового оружия.

Было что терять.

Вы все это можете сделать? 15 тыс. танков? 10 тыс. самолетов? Кто будет заведовать этим производством? Ротенберг? Ковальчук? Илья Елисеев из фонда «Дар»?

Можете ли вы мне назвать хоть одну стройку, хоть одно современное высокотехнологическое производство на территории России, которые вы создали с нуля или которое вообще кто-то создал при этой власти?

Как вы собираетесь идти на Берлин?

Посмотрите на карту, господа, — я вам открою великую тайну — там, по пути на Берлин, члены НАТО и Евросоюз.

Вместе с кем вы будете воевать? Во Второй мировой у СССР были союзники. США и Британия поставили нам 27 тыс. тонн никеля, 17 тыс. тонн молибденового концентрата 34 тыс. тонн цинка, 3,3 тыс. тонн феррохрома, 12 тыс. танков и САУ, 7 тыс. бронетранспортеров, 2 тыс. паровозов, 123 тыс. тонн пороха, 903 тыс. детонаторов, 46 тыс. тонн динамита, 146 тыс. тонн тротила и 114 тыс. тонн толуола, 603 млн ружейных патронов, 522 млн крупнокалиберных патронов, 3 млн снарядов для 20-мм авиапушек и т.д. и т.п.

Кто будет нашим союзником теперь? Южная Осетия, Науру и Донбасс им. Моторолы?

И вообще, ребята, вы всерьез говорите, что вы будете воевать со всем Западом? Что вы будете бомбить — свои виноградники в Тоскане, свои особняки в Лондоне и свои виллы в Ницце? Как говорил Станиславский, не верю. Куда же вы будете посылать детей и где же вы будете хранить наворованное?

Регулярно, к 9 мая, вся страна сходит с ума. Вместо скорби по погибшим, вместо осознания чудовищности режима, который заключил союз с Гитлером, режима, который превратил страну в завод по производству оружия и израсходовал 42 млн своих граждан в тщетной попытке завоевать земной шар, изображенный на его гербе, — но мир при этом не завоевал, а Россию истратил, — из всех утюгов несется бодрое «Можем повторить».

Оглянитесь. Вокруг вас — развалины римского форума, с той только разницей, что половину этого форума растащили вы сами, распилили в офшоре и сплавили в тот самый зарубеж, которому вы грозитесь: «Можем повторить».

Не можете. И слава богу.

Юлия Латынина. https://www.novayagazeta.ru/articles/2017/05/10/72399-ne-mozhete-povtorit
Оригинал взят у diak_kuraev в Ростовские Осяки уже всемирно известны



Интересная сшибка двух идеологов и идеологий. Посреде них и за ними вовсе не Христос.

Оригинал взят у vissarion в США: Получение GC через AOS / EB-2 / EB-3

Хотел рассказать про свой опыт получения гринкарты через Adjustment Of Status по процедуре EB (не подумайте чего плохого, это Employer Based)

Вообще-то я не хотел изначально в США, а планировал найти работу в Европе. И близко и красиво и более привычно.

В Швейцарию и Англию, к сожалению (#меняневзяли), а в остальной Европе (были предложения из Германии, Франции, Бельгии, и Голландии) ну очень маленькие зарплаты у программистов, по сравнению с США и даже с Москвой.

Стандартный способ уехать в США это H1B. Я же не хотел ехать через H1B...

Читать дальшеCollapse )


Оригинал взят у Сергей Кущенко в Быстро изучить иностранный язык: насколько это реально
Быстро изучить иностранный язык: насколько это реально
Недавно я выложил в этом сообществе статью "Высшее образование за границей: мой опыт" - http://pora-valit.livejournal.com/4799825.html. Среди прочего, написал, что сейчас перед поступлением в ВУЗ в Словакии я бы не ехал на языковые курсы продолжительностью 6-12 месяцев. Хватило бы интенсивных курсов словацкого языка, которые можно пройти за 3 месяца.

Изучение языка перед учебой в заграничном ВУЗе

В комментариях мне указали, что после 3-месячных курсов адаптироваться к учебе в зарубежном ВУЗе нелегко. Первые 1-2 семестра придется доучивать язык и одновременно осваивать программу наравне с местными студентами. Повышается вероятность, что студента отчислят за неуспеваемость. Решил расписать подробнее, что я об этом думаю. Кому хватит коротких интенсивных курсов, а кому нужно потратиться на более длительное изучение языка.
Каждый год десятки молодых людей из стран СНГ летом проходят интенсивные курсы словацкого языка, а с сентября начинают учиться в местных ВУЗах. В том числе, в самых престижных государственных университетах. Большинство из таких студентов успешно адаптируются к учебе. Некоторые даже успевают подрабатывать. Редко кого выгоняют за неуспеваемость после 1-2 семестров. То есть, успешное получение высшего образования после недорогих 3-месячных языковых курсов, в принципе, возможно.
Конечно, все зависит от мотивации студента. Если у вашего ребенка она слабая, то лучше потратиться на подготовительные курсы продолжительностью 6-12 месяцев. Но если мотивация высокая, а финансы поджимают, то на длительных курсах можно сэкономить. Тем более, это актуально для взрослых людей, которые не отягощены лишними деньгами, но мотивированы переехать из СНГ в более благополучные страны.

Для бытового общения и работы

Неужели возможно прилично освоить иностранный язык за 3 месяца? Представьте себе, да. Одна из женщин, с которой я вместе учился на курсах, уже через 3 месяца сумела устроиться подрабатывать в местный ломбард на позицию обслуживания клиентов. До этого она на родине в ломбарде не работала, с финансами  и драгоценностями дел не имела. Однако стремление получать европейскую зарплату творит чудеса :). Все остальные студенты также уже через месяц начали уверенно общаться со словаками в бытовых ситуациях.
Мне помогла эта статья - http://tim.blog/2014/03/21/how-to-learn-a-foreign-language-2/. Она объясняет, как за 3 месяца освоить практически любой иностранный язык до уровня В1 или В2. Если вы еще не знаете английский, используйте автоматический переводчик. Смысл понять можно. Способ эффективен даже для тех, кто думал, что он не способен к изучению иностранных языков.
Совсем вкратце - нужно ежедневно по 1-2 часа общаться по скайпу с носителем языка, пробовать говорить и, главное, при этом не бояться делать ошибки. Остальное время нужно учить новые слова по теме, которую в скайпе будете обсуждать завтра. В первую очередь, найдите список из нескольких сотен самых часто используемых слов и выучите их. Все это можно и нужно делать дома, еще до выезда за границу. Не тратьте время и силы на изучение грамматики.
Не ленитесь изучить статью по ссылке, перечитайте несколько раз. В ней есть много важных нюансов. Отбросьте свои предрассудки и старательно работайте. С юмором относитесь к ошибкам в разговорной речи, которые будут у вас в начале. Собственно, в этом и есть ключ к успеху. В сети можно также найти на русском книгу автора методики (Бенни Льюис). Она называется “Беглый язык за 3 месяца”. Но я ее не читал, хватило статьи.
Нюансы изучения конкретных языков
Словацкий язык немного напоминает русский и весьма похож на украинский. Тем легче нашим соотечественникам учить его. Фокус с изучением за 3 месяца можно провернуть также с любым другим языком европейских стран. Про английский даже говорить нечего. Он совсем легкий. А вот с китайским или японским языком я бы на быстрый успех не рассчитывал.
Прилично освоить иностранный язык в рекордно короткие сроки - это реально, если учиться по правильной методике. Если вы хотите получить высшее образование в Европе, то до середины июня можно подать заявление, например в ВУЗы Словакии, а с сентября приступить к учебе. https://www.portalvs.sk/sk/ - здесь можно выбрать город, ВУЗ, факультет и специальность (сайт на словацком). https://fns.uniba.sk/studium/uchadzaci-o-studium/bakalarske-studium/new-study-programmes-in-english/ - обучение в государственном университете в Братиславе на английском языке по специальностям “Биохимия” и “Охрана окружающей среды” (Environmental Studies). Понятно, что при выборе страны обучения на Словакии свет клином не сошелся.

Николай Андрущенко: «Я видел фотографии Путин-Тимченко-Кумарин»
Неопубликованное интервью 2011 года
текст Анастасия Кириленко

Журналист Николай Андрущенко, умерший 19 апреля в больнице после очередного нападения, будет похоронен в Санкт-Петербурге 25 апреля, во вторник.
Это интервью было записано в Петербурге в 2011 году. Информационного повода для публикации тогда не было: бывший депутат Ленсовета (1990–1993 годы) и журналист Андрущенко рассказывал о своем личном опыте во власти, а затем о журналистских расследованиях в разные годы. Андрущенко дружил с Юрием Шутовым, и когда Шутов умер в колонии в 2014 году, я опубликовала другое интервью уже о Шутове, с которым Андрущенко был близко знаком. А взятое раньше так и осталось в архиве и теперь публикуется впервые, уже после смерти Андрущенко.
— Расскажите о себе.
— По первому образованию я физик, по второму закончил Академию внешней торговли. Много лет проработал в различных институтах физики, в том числе в объединении ЛОМО (Ленинградское оптико-механическое объединение. — Открытая Россия). В 1990-м был избран депутатом Ленсовета. В 1993 году после переворота Ельцина (который был осужден Конституционным судом России) Ленсовет, как и другие советы, разогнали. Я вернулся на ЛОМО. Там уже не было ни цеха, ни лаборатории. И я пришел в ту редакцию, в которой раньше эпизодически, ради удовольствия писал статьи, и организовал там отдел криминальной хроники.
— Когда первый раз увидели Путина?
— Первый раз Путина я увидел еще до Ленсовета, когда он был проректором ЛГУ по режиму, то есть курировал тех, кто выезжал в командировки за рубеж, инструктировал их. Один из моих хороших знакомых уезжал за рубеж, и ему нужна была характеристика. Мы пришли вдвоем к Путину как выпускники ЛГУ. Я знал, что он бывший работник КГБ СССР, служил в ГДР, был уволен и переведен обратно в Россию. Совсем по жизни их не увольняют, ну, устроили заместителем ректора отвечать за отъезжающих и приезжающих.
— Расскажите о знакомстве с Собчаком.
— Мы были знакомы до того, как он стал мэром. Собчак был обычным русским профессором. С большим гонором и самомнением, но у него не было стимула стяжательства, который, как мне представляется, ему привило окружение — Нарусова, Путин, Золотов и так далее.
Развратили Собчака, как я считаю, и демократы. Марина Салье относительно Путина заняла правильную позицию, но про Собчака она придерживалась принципа «демократия превыше всего». А я не разделяю таких воззрений: не думаю, что демократия превыше порядочности.
Попади он в иные руки... Поначалу он мне казался наиболее верным последователем Сахарова, типичный русский профессор, которого, несомненно, интересовала карьера и политика, но не стяжательство. А под влиянием Путина, Золотова он стал интересоваться помимо своих дел и госсобственностью. К нам до сих пор в редакцию заходит молодой человек, который из-за всех этих склок в доме на Мойке («Квартирное дело Собчака») лишился квартиры... Начались скандальные истории.
Я видел фотографии Путин-Тимченко-однорукий товарищ.
— Вы имеете в виду Кумарина?
— Да, Кумарина (сам Владимир Барсуков-Кумарин утверждал в интервью Открытой России, что не знаком с Путиным. — Открытая Россия). В непринужденной обстановке в кооперативе «Озеро». Улыбаются. Путин тогда не думал, что будет президентом и допускал неосторожные связи. Кроме того, на берегу Чудского озера в кооперативе «Здоровье» Путин приобрел захудалый по нынешним временам стандартный трехкомнатный дом, там я их видел лично: Ковальчук, Путин, Тимченко. Вот они и общались: Путин, Ковальчук, Тимченко, Кумарин. Потом к этой компании присоединился Таймураз Боллоев, тогда директор пивоваренного завода «Балтика», а сейчас президент ГК «Олимпстрой» (на 2011 год. — Открытая Россия).
Потом в этой же компании появился сосед Собчака по площадке — наш «д’Артаньян» Михаил Боярский. Вот это те, кто ходят на его день рождения. Еще Патрушев и Черкесов. У Путина всегда были нужные люди.
— Как появлялись подозрения в отношении Путина в коррупции, если вспоминать с самого начала?
Во-первых, Путин в узком кругу заявлял, что когда станет президентом, пересмотрит итоги приватизации. Он стал президентом, но не стал пересматривать. Единственное, он «пересмотрел» Ходорковского, который сам претендовал на этот пост. Хотя Ходорковский — ребенок по сравнению с Потаниным. За Потаниным столько числится, что можно его дело рассматривать десятикратно по сравнению с Ходорковским. Ну, это мое мнение.
Затем было еще несколько событий, например, появилась фирма Gunvor под руководством Тимченко, который сидит в Финляндии, и более 30% нашей нефти через эту фирму идет на Запад. Я общался с одним из бухгалтеров, который каким-то странным образом был вытеснен, выгнан из фирмы Gunvor, а возможно, просто не получил обещанного, но остался живой. Он утверждает: можно предположить у Владимира Владимира 37 миллиардов долларов. Конечно, это только предположения.
Другая странность: до определенного момента у Балтийского флота было на 14 кораблей больше. В определенный момент из Гданьска приехал руководитель Гданьской верфи, звали его Анджей Бучковски, он встретился с Юрием Александровичем Щербаковым (бывший командир атомной глубоководной станции АС-35 на Балтийском флоте, с 2000 года — вице-президент ООО «Холдинговая компания „ПАРНАС“». — Открытая Россия). Потом они дали подписку о неразглашении, поскольку на встрече было некое лицо, сильно напоминающее ВВП по своим внешним данным. В результате чего 14 кораблей ушли сначала в Гданьск, а потом в Южную Америку, где в настоящий момент, по информации коллег-журналистов, обслуживают наркотрафик. Ну, это не атомоходы, конечно. Это сторожевики.
А Юрий Щербаков, после того как на него наехала машина, и у него были сломаны ноги, чудом остался жить, живет в Финляндии и появляется у родственников крайне редко (Юрий Щербаков умер в 2012 году, похоронен в Санкт-Петербурге. — Открытая Россия). Вот такая странная вещь.
Я знаю эту историю из разных источников, в том числе от самого Щербакова, который звал меня поучаствовать в этой сделке, но у меня хватило ума отказаться. По-видимому, им дали заработать, а потом решили, что лишние языки могут помещать. Анджею Бучковски пришлось уехать в Грецию.
— А дело SPAG?
— Я встречался с одним из немецких следователей (он прекрасно говорил по-русски), который вел это дело в начале 2000-х, приезжал в Петербург, но он сказал, что ему запретили заниматься им, и начальство усиленно пытается уничтожить это дело. Так что немцы не заинтересованы раздувать его.
Из документов, которые были у немцев, следовало, что минимум 5 миллиардов долларов принадлежало лицу, аббревиатура которого соответствует фамилии «Путин». Было несколько лиц, которые имели доступ к счету фирмы, четыре или пять, и среди распорядителей была фамилия «Путин». Это означает, что он был фактически соучредителем. Были в деле документы с подписью «Путин».
У меня при обыске в 2007 году (по делу об экстремизме за призывы выйти на Марш несогласных. — Открытая Россия) документы изъяли. Пропала и фотография ВВП с Тимченко и Кумариным. В тюрьме меня три с половиной часа били, после чего я на один глаз не вижу, мне туда ударом всадили очки. Меня хотели обвинить в «создании преступной группы». Потом, когда меня под общественным давлением через полгода выпустили, половины документов не было. Сейчас частично восстанавливаю. Хотел бы издать... Я хотел написать расширенный очерк про Путина, но это нелегко. Например, я встречался с его одноклассниками, и они говорили, что человек он закрытый.
Одна моя книга «Россия — страна КГБ-ния» вышла в Дании небольшим тиражом в 2003-м (датский я выучил в Академии внешней торговли). Вряд ли ее легко найти. Там была моя версия того, как погибли двое следователей, которые расследовали дело Собчака, как его вывозили за границу и так далее.
— Есть версия, что Собчака вывозили на самолете Тимченко.
— Есть такая версия, но разрешение пограничникам давал в любом случае Путин. У нас есть небольшой аэропорт — «Ржевка». Я знаю, что наши чиновники, когда им нужно, летали оттуда на небольших самолетах компании Тимченко с его разрешения. Я один раз летал оттуда на четырехместном самолете в Швецию. По моей версии, его вывезли именно с этого аэродрома в Хельсинки. А потом уже в Париж. У меня это расписано по часам: следователи не хотели его отпускать, хотели его арестовывать, Нарусова задержала их на определенное время, чтобы Путин оформил это юридически в виде приказа. Естественно, в этом сыграл роль Путин, потому что нужны были высокие полномочия. Человек, против которого возбуждено уголовное дело, вдруг свободно путешествует.
После этого произошло несколько любопытных историй. В 2004 году бывший председатель Дзержинского райсовета Сергей Тарасевич, чего-то сильно испугавшись, ушел в монахи. Он хорошо знал Собчака, обеспечивал ему собственность в центральном районе (бывшем Дзержинском).
— Что вы думаете по поводу убийства Романа Цепова?
— С Цеповым я виделся раз пятьдесят. Думаю, жена покормила его сладким. Цепов же от первой жены избавился, сплавил ее в психбольницу. Вторую — тоже. С третьей он собирался расстаться, но та его опередила. Рома любил сладкое, по версии дознавателя (я говорил с ним), он поел сладкого, и вечером ему стало плохо. Жена выступила как инструмент. Сечин бывал у Ромы Цепова дома. Он знал его жену...
Еще хотел бы сказать, что я занимался уголовным делом по убийству Галины Васильевны Старовойтовой. Не те сидят, которые убивали. Недаром на другой день после убийства Владимир Владимирович примчался в Военно-медицинскую академию, после чего раненый при покушении ее помощник Руслан Линьков сразу закрылся, отказался от всего. Он стал непубличным человеком.
— Вы писали, что видели в приемной Путина руководителя кооператива «Озеро» Владимира Смирнова. Кого еще?
— Приемная Путина — проходной двор. Надо отдать ему должное, очень работоспособный, принимал всех. Другое дело, что он, будучи председателем Комитета по внешним связям, путал часто дела личные и государственные, как мне представляется. Зубков помог Путину получить землю в Приозерском районе Ленинградской области на кооператив «Озеро». Фактически вся элита из него вышла. Сердюков находился в сторонке.
— В каком смысле?
— Километров за 30–40 от «Озера», на берегу Ладоги у него дача была...
Это содружество образовалось там. То, что Путин говорил в самом начале, — «мочить врагов в сортире», так и осталось лейтмотивом. У нас не политика, у нас понятия. С моей точки зрения, страна живет по понятиям, которые были у дурно воспитанных ребятишек в то время.
Владимир Барсуков (Кумарин): «Не знаком я с Путиным Владимиром Владимировичем»
Еще до суда Чайка по телевидению назвал меня преступником, но на это уже вообще никто внимания не обращает, как и на то, что вытворяет Маркин. В последнем слове (на суде присяжных в 2014 году. — Открытая Россия) я Маркина Геббельсом назвал. Прокуратура опротестовала это выражение в Верховном суде. Не смутило даже то, что Путин В.В. на встрече с раввинами приводил Геббельса в пример. Сейчас самого Чайку называют так же, как он меня называл, и тоже без суда. Читать дальше...
Испанское дело. Избранные места из переговоров участников
По многочисленным просьбам читателей, не осиливших весь текст предварительного обвинения по делу о русской мафии в Испании, мы выборочно публикуем изложение телефонных переговоров обвиняемых. Эти разговоры наглядно демонстрируют, как устроена система государственного управления в России. Читать дальше...
https://openrussia.org/notes/708705/
Оригинал взят у philologist в Ответ Льва Толстого на решение Синода об отлучении его от церкви (1901)
24 февраля 1901 года в официальном органе синода было опубликовано «Определение святейшего синода от 20—22 февраля 1901 г. № 557, с посланием верным чадам православныя грекороссийския Церкви о графе Льве Толстом». В нем говорилось, что Лев Николаевич может вернуться в Церковь только в том случае, если принесет покаяние. В «Ответе Синоду» писатель подтвердил свой разрыв с церковью и назвал постановление «незаконным или умышленно двусмысленным»:



Ответ на определение Синода от 20—22 февраля и на полученные мной по этому случаю письма

Я не хотел сначала отвечать на постановление обо мне синода, но постановление это вызвало очень много писем, в которых неизвестные мне корреспонденты — одни бранят меня за то, что я отвергаю то, чего я не отвергаю, другие увещевают меня поверить в то, во что я не переставал верить, третьи выражают со мной единомыслие, которое едва ли в действительности существует, и сочувствие, на которое я едва ли имею право; и я решил ответить и на самое постановление, указав на то, что в нем несправедливо, и на обращения ко мне моих неизвестных корреспондентов. Постановление синода вообще имеет много недостатков. Оно незаконно или умышленно двусмысленно; оно произвольно, неосновательно, неправдиво и, кроме того содержит в себе клевету и подстрекательство к дурным чувствам и поступкам.

Read more...Collapse )

Вы также можете подписаться на мои страницы:
- в фейсбуке: https://www.facebook.com/podosokorskiy

- в твиттере: https://twitter.com/podosokorsky
- в контакте: http://vk.com/podosokorskiy
- в инстаграм: https://www.instagram.com/podosokorsky/
- в телеграм: http://telegram.me/podosokorsky


Трампа за два года либо научат себя вести, как положено, либо объявят импичмент, но американская элита навсегда запомнит, что идеи нового президента США нашли отклик у народа

Всеобщее избирательное право — это не лучшая система правления. Точка.

Не лучшая, например, по сравнению с обществом, где голосуют только налогоплательщики, как это было, например, в Венеции, Флоренции, Шанхае и США отцов-основателей. Впрочем, у тех обществ есть тоже свои недостатки, а идеальной системы правления нет вообще.

Всеобщее избирательное право плохо тем, что предоставляет безграничную возможность манипуляции плебсом, как мы это видим на Ближнем Востоке, в Иране, в Зимбабве, в Венесуэле, в России, — везде, где откровенный поток лжи, льющейся из телевизора, из уст деревенского муллы, просто из уст шамана, — выносит плебсу мозги вместе с остатками здравого смысла и заставляет его верить, что он: а) живет в самой сильной и могучей стране и б) все беды его страны оттого, что пиндосы гадят.

Однако иногда в странах с давними республиканскими традициями, в странах, где пропаганда еще не отучила избирателя выбирать, — всеобщее избирательное право оказывается куда более предпочтительно, нежели господство окуклившейся и завравшейся политической элиты.

Так случилось в Великобритании во время Брекзита.

Так случилось в США во время президентских выборов 2016 года.

До последнего момента все опросы на выборах в США показывали уверенное лидерство Хиллари Клинтон, так же как в Великобритании они показывали победу remain. А победил Трамп, так же как в Великобритании победили leave.

Знаете, что это значит?

Это значит, что значительная часть избирателей Трампа не хотела говорить, что они будут голосовать за Трампа. Они были запуганы общепринятым мнением, согласно которому голосовать за Трампа — это моветон. Ибо каждый, кто голосует за Трампа, — фашист, расист, сексист, не верит в глобальное потепление и — подумать только — враг мирной религии ислам.

Я, не будучи американской гражданкой и, соответственно, американским избирателем, все же испытала этот эффект на себе, ибо в начале избирательной кампании я лично была на стороне Трампа — и потом, по мере того как каждый, кто его поддерживает, беспощадно вышучивался и осмеивался, я как-то... гм, нет, не поменяла своего мнения, но научилась очень хорошо выискивать недостатки Трампа и всячески рационализировать свое нежелание идти против мейнстрима. И протекционист-то он, и нарцисс, и налогов, скорее всего, недоплачивал…

И все это правда. Протекционизм Трампа — это плохо. Его нарциссизм — плохо. Но все это — мелочи по сравнению с самой важной вещью. Трамп выиграл сначала республиканскую номинацию, а потом и выборы президента США, потому что он без промаха бил по самым больным местам господствующей леволиберальной идеологии.

Глобальное потепление? Его нет. Исламский терроризм? Он есть. Проблема с мигрантами? Да, это серьезная проблема.

Каждое предложение Трампа становилось предметом ожесточенной кампании левой травли. Каждое вызывало громкий единодушный осуждамс: да как он смеет! Фашист! Безумец! На самом деле этот осуждамс был такой громкий и такой единодушный ровно потому, что возразить по существу Трампу было нечего. Оставалось только называть его фашистом.

И вот теперь выясняется, что очень много американских избирателей, не будучи ни нацистами, ни фашистами, ни исламофобами, в глубине души, например, не нашли ничего ужасного в предложении запретить въезд — пока не будут созданы механизмы фильтрации — в США мусульманам.

Потому что, как ни крути, есть простой факт. Этот факт заключается в том, что, по разным опросам и в разных ближневосточных странах, от 70 до 90% населения одобряло взрыв башен-близнецов. И эти 70—90% были не воинствующие исламисты. Это было просто большинство. Там такое отношение к США — кстати, как и в России.

И еще этот факт заключается в том, что братья Царнаевы получили статус беженца США, что не мешало им спокойно ездить на родину. И что после Бостонского марафона в истеблишменте не раздалось ни голоса, ни писка, ни предложения — пересмотреть как-нибудь миграционную политику, чтобы хотя бы бостонские скороварки не собирались на деньги американских налогоплательщиков фейковыми беженцами, откровенно ненавидящими США.

И когда такой голос со стороны Трампа раздался, очень многие избиратели, в глубине души, решили, что никакой это не фашизм, а здравый смысл.

Даже невиданный сексистский скандал не повредил Трампу. А знаете, почему? Потому что есть феминизм и есть здравый смысл.

Что там Трамп сказал? Grub them by the pussy? Ну и? Открою вам страшную тайну. Знаете, что должна сделать женщина, если ее кто-то, не нравящийся ей, grubs by the pussy? Не насилует, не домогается по службе, а просто хватает? Вы думаете, она должна пойти в полицию? Голосовать за Клинтон? Написать об этом возмутительном случае в ООН? Ответ: она должна дать этому мужику пощечину. Или даже в пах. И все.

Приставания — это частное дело двух особей одного или разного пола, которое в 90% случаев надо уметь разрешать, не обращаясь к широкой общественности.

Победа Трампа — это вовсе не конец истории. Можно быть уверенными, что в течение ближайших полутора-двух лет правящий истеблишмент или попытается научить Трампа делать, что принято, или вынесет ему импичмент. Но есть одна очень важная деталь. Американская политическая элита очень чувствительна к мнению избирателя.

В лице Клинтон демократы предложили избирателю довольно необычного кандидата. Это был кандидат, который в том или ином виде уже 24 года находится у власти. Это кандидат открыто использовал свою власть для создания 2-миллиардного фонда, который является ничем иным, как очевидной торговлей политическим влиянием. А для удержания контроля над умами избирателя он вовсю пользовался инструментами тотальной пропаганды, создававшими в мозгах этого избирателя совершенно альтернативную реальность.

Голосование показало, что пропаганда оказалась не такой уж тотальной и что американский избиратель не готов положить здравый смысл на алтарь борьбы за политическую корректность. Это значит, что все партии скорректируют свою позицию по отношению к идеологическим инструментам, которые, как выясняется, не пользуются таким уж ошеломляющим спросом.

Что же касается отношений России и США — то тут Кремлю в ближайшем будущем предстоит уразуметь, что Трамп называл Владимира Путина сильным президентом только с одной целью - почеркнуть слабость президента Обамы.

Юлия Латынина
Оригинал взят у kalakazo в О настоящем и будущем РПЦ...
Бывший воспитанник Тобольской семинарии,
достопочтенный Alexandrovich Semenenok,
размышляет о настоящем и будущем РПЦ:

«СЛОВО О НАСТОЯЩЕМ И БУДУЩЕМ РУССКОЙ ПРАВОСЛАВНОЙ ЦЕРКВИ
В последнее время, общаясь со знакомыми священниками РПЦ, я все чаще замечаю как растет их недовольство сложившейся в РПЦ системой, основанной на всевластии епископата и поборах (если не сказать грабежах) епископами отдельных приходов. Параллельно приходится слышать утверждения, что любая критика существующего порядка вещей (якобы освященного тысячелетней традицией и Преданием) является попыткой "модернизации" или "реформации" РПЦ. Однако, сами термины "модернизация" и "реформация" чаще звучат не из уст "оппозиционеров", а, как ни парадоксально, из уст "блюстителей древлеблагочестия". Если же спросить любого из этих "блюстителей": а что, собственно, вы имеете в виду под этими словами? То можно услышать в ответ: ну как же... модернизация это... попытка принести в Церковь какие-то абсолютно мирские вещи, продукты Нового времени, например, полностью нивелировать иерархию, "осовременить" язык богослужения и, опять же, это крайний индивидуализм, когда человек мыслится не как часть целого - народа или общины, но сам по себе, как целая автономная система, где всё без исключения ему подчинено, но это же неправильно! А реформация? Ну как же... нельзя отвергать Предание, святых отцов, оспаривать авторитет архиереев - это же наше все! Без этого считай и нет Православия!..Read more...Collapse )
Оригинал взят у kalakazo в Епископы сегодня – угроза единству Церкви...
Православный священник и социолог Андрей Берман, он же andber,
о том, "кто виноват" и "что делать":

"Победа Трампа и программа церковной политики.

Что нам демонстрирует победа Трампа? Прежде всего, фундаментальные истины политической науки:
Политика есть концентрированное выражение экономики.
Двигателем политики являются не абстрактные идеалы и цели, а вполне себе материальные интересы. Идеалы – только выражают эти интересы и часто в превратном виде.
Когда масса начинает чувствовать реальные, а не абстрактные интересы на собственной шкуре, она становится весьма проницательной и способной сделать правильные выводы.
Какие выводы из этого следуют применительно к церковной политике?
Предыдущий мой маленький анализ показывает, что в сегодняшнем российском православии есть только одна социальная группа, которая кровно заинтересована в сохранении текущего состояния дел. Это епископы. Read more...Collapse )
Оригинал взят у bratya_zabaday в «Новейшие очерки бурсы» Бернса: рецензия и размышления над темой, глубже, ниже и выше неё. Ч. 1

(непутёвая заметка)


С этой книжкой познакомил меня друг и товарищ по Тобольской духовной семинарии (далее: «ТДС»). Он же и предложил дополнить её «чем-то настоящим». Сперва я не отреагировал на это предложение, ибо считаю семинарскую страницу своей жизни наиболее липко-противной, а семинаристов – неважнецкими представителями рода человеческого, недостойными траты на них времени и эмоций. Так что рецензию я писать не намеревался, равно как и читать эту книжонку. Но, случайно ознакомившись с ней, скоренько дочитал до конца и ощутил необходимость собственного ответа.

Дело не в качестве книги. Несмотря на претенциозное название, приобщающее коллективного автора к творчеству выдающегося Помяловского, в художественном плане книга примитивна, она убога даже в плане элементарной грамотности в грамматике и пунктуации (хотя это уже II издание). А немногочисленные изощренья авторов в стилистической вычурности скорее напоминают лошадиную попону на свинье, нежели качественное сочинение девятиклассника. Оно и понятно – при поступлении в Тобольскую духовную семинарию пишут не сочинение, а изложение (иначе никто бы вообще не поступил, но об этом позже).

Так что книжка вполне вписалась в мои устные пародии на семинарский юмор: «Однажды отец Пафнутий шёл-шёл и запнулся. Теперь его величают отцом Запнутием! Ха-ха! Ой, батюшка, простите и благословите…»

Наихудшим грехом сей писанины является её конъюнктурность (семинаристы, сумевшие прочитать мой очерк до этого слова, пусть загуглят его и все последующие сложные для их умов термины). Книга предполагалась продолжением веб-проекта «Бурсаки», раскрывающего «всю правду» о ТДС и даже долженствовала быть более радикальной. Но результат оказался нелепым и беззубым, словно казак с шашкой против танка. А точнее – словно мальчик на палке-лошадке, изображающий из себя казака против танка. Именно это и побудило меня написать отзыв, поскольку книжка Бернса – не отражение чудовищности Тобольской семинарии и даже не слабоумная критика семинарской системы. Кроме того, книжонка «Новейшие очерки бурсы» заставила меня вновь предаться размышлениями о влиянии на человека православия и государства, и этими размышления я не премину позлить уважаемого читателя.

Как могла родиться критика системы внутри системы? Это замкнутый круг, из которого могли вырваться лишь великие и талантливые персоны, как Н.Г. Помяловский и И.С, Никитин. К тому же в те времена семинаристы не были отчуждены от окружающей культуры столь тотально, как это происходит в ТДС: они имели более-менее приличное воспитание и не имели ограничений на перемещение в пространстве и на чтение «неблагочестивой» литературы. Этот факт доказывается тем, что из семинарской среды вышел большой процент русских революционеров прошлого века (успевали, стало быть, почитывать «Капитал» и бегать на сходки). Из нынешней семинарской среды если кто и сумеет выйти (вовне), то только пьяницы и психопаты.

Книжка начинается умеренно-критичной статьёй священника Льва Корнева, воспевающего «абитуриентскую пору», в которой дорого и примечательно любое воспоминание, независимо от его оценочного знака. Этот очерк, с одной стороны, задаёт розовый и бессмысленный тон всей книге, а во-вторых, объясняют причину, почему мы, столь мучимые форматировавшими нас заведениями, редко им мстим посредством пера или бензина. Человек – существо, стремящееся к самосохранению собственными силам (я не беру в расчёт принципиальных паразитов, создавших государство). Ради своего самосохранения мы неосознанно выкидываем из памяти то, что её оскверняет – нам ведь ещё дальше жить. Мы окружаем себя суетой и заботами, укрываясь от ужаса и холода применённых к нам воспитания и образования. Несвойственно нормальному человеку долговременно припоминать дурное и делиться этим с прочими. Вот Помяловский не был в этом плане нормальным – он был сверхнормален, – потому и спился до смерти к 28 годам.

Далее следует статья «Пороки маленького общества», в которой пунктиром обозначены основы семинарского уклада, приведён основной семинарский жаргон и предложено слегка скептическое отношение к пережитому автором кошмару. Причём по мере приближения к концу критицизм испаряется, и завершает свой очерк Бернс таким же славословием, как Корнев. Прямо как экзаменационное сочинение. Возможно, сказываются школьные навыки написаний сочинений, дальше которых семинарист в принципе не может развить ни интеллект, ни писательские способности.


      А затем автор сбегает в сторону, как выпивший семинарист от идущего навстречу дежпома, и уступает место «свидетелям-очевидцам», которые на разный лад, с разными долями искренности и способностей, повествуют о «лучших годах своей жизни». «Свидетели преступления» поругивают преподавателей семинарии, посмеиваются над семинарскими порядками, восторженно хвалят изобретательность в уклонении семинаристов от этих порядков, а завершают на высокой ноте рассказика «Как закалялась сталь», представляя выпускника семинарии героем, которого безмерно укрепило то, что его не убило.

Это всё бестолково и беззубо. Нет ни вдумчивой критики, ни размышлений, ни сравнений с порядками иных семинарий или светских учебных заведений. Книжка напоминает какие-то новые «колымские рассказы», разделяющиеся на две категории: «Как меня сделали моральным уродом» и «Как меня не сделали моральным уродом». Нет характеристики тобольской системы как страшной машины, вытрясающей из молодого человека всё, что было вложено в него родителями, школой и саморазвитием. Нет характеристики преподавателей как – преимущественно – полных невежд, которые если и сколько-нибудь разбираются в своём бессмысленном и неуместном предмете, то методически и педагогически все как один – безграмотные неумехи. Нет характеристики воспитателей – инспектора, его дежурных помощников («дежпомов») как психических маньяков и моральных растлителей. Нет характеристики абитуриентов как почти однородного социального шлака, не могущего найти себя ни в одной области нормальной жизни. Наконец, нет характеристики семинарского периода как самого бездарного времени своей жизни, когда не было приобретено ни одного полезного знания или навыка, но были усвоены либо порочные склонности, либо травматичный опыт превращения себя в ангела. И избавиться от этого опыта нельзя – можно либо замаскировать его бородой и рясой, либо потихоньку стравливать его посредством таких вот «разоблачительных» книжонок. За одно лишь скажу спасибо автору – что разбудил и меня от многолетней спячки, что спровоцировал меня вскрыть давно закупоренную вену с ядом и спрыснуть им читателей в надежде, что капли этого яда подпортят благодушие тех мерзавцев, которые терзали и терзают меня и всех остальных в концлагере под названием «Тобольская духовная семинария».

Вот, обо всех этих пунктах я и поведаю: о тобольской системе, о преподавателях, о воспитателях, о семинаристах. А завершу всё сюрпризом...

Злее

Суть системы Тобольской семинарии – выхолащивание поступивших. Любой, кто знаком с этимологией этого слова, знает, что выхолащивание – это кастрация. И это отнюдь не совпадение или омонимы! ТДС жадно поглощает толпы того, что осталось от дальневосточной и сибирской молодёжи. А дальше с каждым абитуриентом проводится болезненная операция по вытряхиванию из него «неблагочестивого» содержания и заполнения чем-то инородным. В семинарские годы я себя ощущал мешком, из которого вытрясают любимую музыку, любимее книги, любимых людей, любимые образы и идеалы. Кое-что делалось топорно – например, запрет на слушание «мирской» музыки и ограничения в доступе к светской или инорелигиозной литературе. Остальное извращалось подспудно: семинарист помещался в иную систему координат, в которой мёртвые свидетели прошлого и символы уничтожения человеческого в человеке с каждым днём становились всё ощутимее, а родители, друзья, учителя – всё расплывчатее… Разговоры о «послушаниях», еде и преподавателях-воспитателях постепенно вытесняют те мысли, которые первокурсник ещё недавно с жаром защищал на спорах в школе и среди друзей. Постепенно аннулируются все «греховные» пристрастия – от курения до рок-музыки, – заменяясь сперва натужным благочестием, а в конце – перманентным алкоголизмом. Так, мой товарищ по комнате Вадим С., имевший очевидные гомосексуальные предпочтения и намерения, бился по ночам в поклонах лбом о пол, будя однокамерников. Его уголок кентаврически представлял широкий ассортимент как средств для ухода за кожей и волосами, так и иконок и святых реликвий (ладан, просфорки, свечки и т.п.). Примечательно, что подобная тактика в неправославных религиях нам же преподносится как «сектантская», как «промывка мозгов». Но в ведь насилия над личностью не может быть в Церкви, которая есть Тело Христово, ибо… и так далее. Поэтому любимым развлечением умеющих читать семинаристов в моё время было штудирование антисектантской брошюры Дворкина «10 вопросов навязчивому незнакомцу» и приложение её к реалиям ТДС и вообще РПЦ МП.

Прямым текстом нам внушали, что то, что мы оставили там – не освящено Церковью, а потому греховно, губительно, душевредно и т.д. Для усугубления действия системы семинаристов попросту не выпускали за пределы семинарии. Делалось это как официально, так и функционально – попросту, некогда. А единственный свободный академический день – «день святого Академа» – воспитанники уже с сентября первого года обучения навыкали тратить на душеспасительные возлияния.

Помню, как был поражён рассказами моих приятелей из Московской или Санкт-Петербургской семинарий об уйме свободного времени и бесконтрольности его траты. Помню своё удивление ответом одного московского семинариста на вопрос о реакции преподавателя при встрече на нейтральной территории с курящим студентом: «Да он просто отвернётся! Ну если нормальный. Так там почти все нормальные».

Всё с первых дней «абитуры» было пропитано атмосферой тотальной слежки и доносительства. Некоторые второ- и третьекурсники приставлялись к почти каждому абитуриенту для ежедневного шпионажа за ним. В то время я ещё курил и имел страсть к хорошей литературе – обе страсти я любил удовлетворять в руинах, коих в те годы в окрестностях семинарии было в избытке. И однажды, наслаждаясь сигареткой «Давыдофф» и книгой «Лето Господне», я самолично узрел своего шпика, разыскивающего меня в кустах, куда я нырнул с тротуара.

Иной случай. Когда я шутки ради свернул из газеты «Православное слово» что-то типа католической митры и посоха и напялил это на себя, один однокурсник как ужаленный кинулся меня фотографировать, а потом даже сбежал с обязательных вечерних занятий с целью проявить плёнку, напечатать фотографию и положить её сразу же на стол инспектору. Он прямо и сразу мне сообщил о своих намерениях, в шутливой форме. Но когда меня отчислили за «неправомыслие», я долго домогался от инспектора, в чём именно оно состояло и добился: «За уклонение в католичество и иудаизм»… Вот ещё многоточие: … И ещё: …

Непонятная ситуация была с входящей и исходящей почтой. Ходили слухи, что выборочно читают некоторые приходящие письма, а отправляемые «подозрительными лицами» через висящий в семинарии ящик – огульно. Поэтому я в числе десятков прочих «неблагонадёжных» носил отсылать письма непосредственно в почтовое отделение. Конечно, это может быть неправдой. Но дыма без огня не бывает, а атмосфера, породившая такого рода слухи, – лучшее доказательство своей нутряной порочности.

Поэтому истории, живописанные автором «Новейших очерков бурсы» о хождении семинаристов в костёл и мечеть, в этом сообществе действительно воспринимались как верх героического диссидентства. Достаточно добавить, что моё тогдашнее увлечение «зарубежниками» и старообрядцами было того же рода «внутренней эмиграцией». А книжки баптистские (типа «Сеется семя») или альтернативно-критические (типа «Заводного апельсина» или «Джонатана Ливингстона»), передаваемые из-под полы особо доверенным для тайного ночного чтения придавали напускной антисистемности особый шарм. Пока не выгоняли.

Казавшаяся дебильной система бесцельных принудительных работ – «послушаний» – на деле была весьма эффективна. О действенности идиотских коллективных работ для сплочения и перевоспитания писал ещё Конфуций, а Мао Цзэдун эти меры вовсю практиковал при «культурной революции». Поэтому испытуемый либо внутренне смирялся с приказным идиотизмом, либо постоянно придумывал всё новые и изощрённые способы «закоса», оставаясь при этом в той же системе координат.

Уточню, что обязательными были не только ситуативные физические работы (при полном отсутствии физкультуры и спорта!), но и постоянные «послушания» на кухне и в хоре, эпизодические участия в ночных молениях – «группочках». Обязательными были и все сеансы одновременной еды, богослужения, утренние и вечерние молитвы и даже вечерние «самостоятельные» занятия (на которых не дозволялось без уведомления даже сходить в туалет). К старшим курсам времени становилось немного больше, но добавлялись специальные послушания по контролю и воспитанию младшекурсников.

Самостоятельное питание, к слову сказать, также запрещалось. И, в полном соответствии с описанной Дворкиным тактикой пытки сектантов голодом и бессонницей, первый и второй курсы воспитанников ставились в желудочно-кишечную и нервно-психическую зависимость от распорядка семинарии.

Так что времени у первокурсника оставался примерно час в сутки. Прибавить к этому время на продолжительную дорогу от семинарии в город и обратно, и оказывалось, что выгоднее всего оставаться в своё свободное время на территории семинарии не только ментально, но и географически. Несмотря на то, что любой дежпом мог загрузить работой любого праздношатающегося воспитанника.

Выбор брачной партнёрши для семинаристов дозволялся только со второго курса и только в пределах регентского отделения (специально для этого и созданного). Крутить амуры с девушкой «со стороны» (особенно с невоцерковлённой) считалось делом немыслимым и «уголовным».

Все наказания наделялись особой важностью, имели строгую и развитую систему и огромный психический эффект воздействия. Я за время пребывания в ТДС написал 11 объяснительных – это был абсолютный рекорд, впоследствии долго передаваемый из уст в уста. Главными новостями семинарии был известия о взысканиях («тропари» и «кондаки») и немногочисленные выходки местных шутов, отщепенцев и просто дураков. Только это и мусолилось всюду и постоянно. Второй темой были сугубо абстрактные темы – об отличии православного богословия от монофизитского, об особенностях почитания Богоматери в ранней Церкви и т.п. Таким образом, реальный мир, на средства которого и для нужд которого семинария существовала, становился призрачным и неважным. Воспитанник загонялся в виртуальную психоэмоциональную систему координат.

Поэтому после изгнания/отчисления начиналось самое интересное. Оказывается, что чем дольше несчастный ошивался в ТДС (учёбой это не назвать), тем меньше у него было шансов устроиться в нормальной жизни. Попервоначалу все отчисленные харахорились, писали соблазнительные эпистолы своим отбывающим срок товарищам. Но впоследствии нарушенная психика давала о себе знать – похлеще, чем после возвращения из армии. Почти никто не смог найти для себя нормальную работу и построить нормальную семью. Из всех знакомых мне изгнанных поступить после семинарии на очное отделение в вузе и закончить его смог только один – я. Ещё один окончил университет заочно. Но у всех были какие-то сложности с адаптацией, разной степени трагичности. Я, например, помню, как на первом курсе я – отличник – стеснялся выступать на семинарах, ибо со мной вместе учились и девушки!

Теперь о преподавателях. Прежде всего, их функции были также и воспитательным – все в порядке обязательной очереди бывали помощниками инспектора, все произносили рядовые проповеди, все имеющие сан непременно участвовали в службах. Когда семинаристы вспоминают каких-то академических звёзд преподавательской эстрады, то упоминают об одних и тех же отщепенцах, с которыми можно было поговорить «обо всём». Это три-четыре человека, с одним из коих – отцом Михаилом Семёновым – я был знаком. Остальные «академики» в лучшем случае преуспевали в своей до невозможности узкой и непрактичной теме – в каком-нибудь сравнении александрийской и антиохийской школ богословия или в разнице боговоспевательных книжек и славословий. Но и таких «интеллектуалов» было, во-первых, всего несколько человек, а во-вторых, их учёность также носила болезненный характер укрытия от чего-то. Например, с одним нынешним светочем тобольской учёности – моим одногодком – всегда случалась неуёмная эрекция в мужской бане. Сейчас он, конечно же, иеромонах, доцент, кандидат богословия.

Остальные преподы были зело примитивны, верх их могущества в преподаваемом предмете, как правило, был в умении прочитать собственный семинарский конспект. Поэтому семинаристы-хорошисты всегда особо тщательно вели и хранили свои лекционные записи – они рассчитывали на возможность преподавания этого предмета. Некоторые не умели даже этого – например, отец-эконом (представитель клана Дмитриевых, оккупировавших семинарию с самого её основания) настолько не мог разобраться в преподаваемом им церковнославянском языке, что практиковал чтение вслух какой-нибудь «мирской» литературы на своих занятиях. Разумеется, читалась только благочестивое чтиво (например, «Архиерей» иеромонаха Тихона) и только устами самих семинаристов.

Отчасти по этой причине упор делался не на постижение наук, а на зубрёжку или вообще пение. И тут я перейду ко второму измерению руководящего персонала – воспитательному.



Среди преподавателей имелись те, кому контроль и наказание были в тягость, их имена хорошо знакомы всем тобольцам. Но были и настоящие маньяки, получавшие от вынюхивания, высматривания, доносительства, стравливания и наказания особое удовольствие. Одним из таким был преподаватель пения игумен Максим Дмитриев (сейчас он епископ в Казахстане). Он вынюхивал в прямом смысле слова – когда к нему подходили под благословение, а это неотъемлемый атрибут семинарского повседневного этикета. Он обнюхивал подошедшего: нет ли запаха богомерзкого табака или богомерзкого алкоголя. Истории чесночных и полынных способов уклонения от таких экзекуций прочно вошли в тобольскую агиографию. А на занятиях по пению он настолько методично издевался над неумёхами и неучами, что мы с друзьями прозвали его Сатанистом. После его сессии остракизма было ощущение морального изнасилования – впервые я узнал это чувство не в трущобах, где вырос, а в духовной семинарии, готовившей духовных пастырей.

Так вели себя почти все «заботливые» пастыри. Ну а беспримерным главой всех вампиров и маньяков был инспектор
семинарии игумен Фотий Евтихеев Беседу о маловажном огрехе – например, о неподшитом воротничке – он мог проводить с воспитанником два часа, из которых половину времени просто глядел в глаза несчастному кролику. На каждой беседе он старательно выпытавал всю подноготную мотивацию воспитанника, распекал его почище советских товарищеских судов, а в завершение непременно и настойчиво предлагал доносить на своих товарищей – причём не на особо зловредных, а вообще на всех, сообщать обо всех перемещениях и разговорах. О Фотии ходили слухи, что он изучает НЛП (я впервые узнал эту аббревиатуру в ТДС), практикует «боевую психологию», записывает на диктофон все свои «воспитательные беседы» и потом подолгу переслушивает их. Фотия боялись настолько, что само появление его кособокого силуэта уже внушало страх и желание срочно кого-нибудь «сдать». Ну а все последующие экзекуторы с разной степенью садистских способностей усвоили у Фотия эту манеру многочасовых бесед, психических давлений, направленных выспрашиваний и даже кособокой ходьбы.


Епископ Димитрий Капалин, запустивший этот механизм, в него особо не вмешивался. Он наградил систему своим волюнтаризмом и авторитаризмом – достаточно было того, что всякая вша, наделённая властишкой, старалась ему подражать. Димитрий мог сделать всё, что вздумается. Например, когда он увидел на руке одного воспитанника татуировку в виде чайки, то немедленно потребовал отчисления несчастного залётчика. А залётчику было лет тридцать, имел на воле жену и ребёнка, в юности служил на флоте, где и получил татушку. Таких – взрослых, самостоятельных, семейных – семинарское начальство особенно не переносило, старалось вытеснить их хотя бы на заочку. Им нужны были неоперённые дурачки, с которыми можно было делать всё, что угодно. Речь, друзья мои, идёт о некой разновидности моральной педерастии – не сексуальной, воспетой греками, это вам не питерская семинария, славная в голубом свете. Моральная педерастия доставляет гораздо больше сладкого ощущения своего величия, чем романтический однополый перепихон.

И на этой няшной ноте мы переходим к характеристике воспитанников – так принципиально именовались семинаристы. Конечно, студентами их было сложно назвать, поскольку неоднократно официально провозглашалось, что основная задача семинарской педагогики – не получение знаний, а подготовка внутренних качеств будущего пастыря душ человеческих. А качества эти воспринимались также весьма своеобразно – православная духовная семинария акцентировала внимание не на духовном развитии, а на субординации и однобокой дисциплине. Самая топовая фраза российских семинарий: «Послушание превыше поста и молитвы!». О какой духовности здесь можно ещё говорить? Правильно: о специфически православной, но об этом – попозже.

Что касается интеллектуальных качеств семинаристов Тобольска, то уже на «абитуре» я убедился, что имею дело с исключительным социальным шлаком. Самым страшным преподавателем считалась Павина, преподававшая русский язык, и это неслучайно. Со всего первого курса (46 человек!) грамотно умели писать двое: я и парень с высшим журналистским образованием. Что тут ещё говорить…

Ещё обучаясь в ТДС, я разработал собственную классификацию семинаристов на «мужиков», «циников», «послушанцев» и «блаженных».

«Мужики» – их было наименьшее число – это ребята с образованием или даже с опытом семейной жизни и профессиональной деятельности. Их было настолько мало, а сами они были настолько самодостаточны, что умудрялись особо не погружаться в тонкости семинарской системы, пролетая сквозь неё либо экстерном, либо переводясь на заочное.

«Циники» – это те, кто привыкли прятаться за ширму изощрённого, но недоразвитого интеллектуального самолюбования. Стёб, хула, издёвка – их оружие выживания; именно они могли втихаря часами вести откровенно богохульные разговоры, проповедовать истинность иных религий, а в области интимных откровений быть для однокурсников чем-то вроде вербального «ПорнХаба». Именно в их среде в XIX веке вырос знаменитый семинарский всепоглощающий нигилизм, неразборчивый во всех ценностях и суждениях, кроме одной – самозащиты самого́ циника. Именно об этой среде тотального кощунства под официально благочестивой маской писал Антоний Храповицкий, на семинарии Российской империи возлагавший вину за революции и развал этой самой империи.

«Послушанцы» – это обыкновенное раздавленное большинство. Это толпа в разноцветных ватниках под духом вертухайского пулемёта. Они внутренне неоднородны, но всех отличает одна психическая черта – они научены быстро переключать волю с собственных мнений и желаний на внезапное приказание начальства. Поэтому они в принципе безвольны, внутренне подавлены, не имеют стержня личности – настоящие православные христиане, идеальные батюшки. К «послушанцам» относятся и те, кто безропотно долбит ломами каменюку, хотя рядом висит не разрешённый начальством к использованию отбойный молоток, и те, кто во время долбежа ведут самозабвенную беседу о каком-нибудь «карловацком расколе» или «деле патриарха Никона». Суть одна – сломленная воля.

«Блаженные» – это разнообразные придурки, форменные слабоумные, психически ненормальные и крошечный процент притворщиков. Это те, кто намеренно окал, читая вслух церковнославянские молитвы; те, кто ночами молился, биясь о пол лбом; те, кто благочестиво не мылся или не чистил зубы; те, кто нарочито постились все дни; те, кто восторгались репрессивной политикой какого-нибудь дежпома, открыто призывали к доносительству и практиковали его. Общая черта «блаженных» – как правило, полное отсутствие успеваемости по учебным предметам и полная неадекватность как в быту, так и при исполнении «послушаний». Поэтому таковые надолго не задерживались в семинарии. Их защитный механизм выплёвывал их вовне, а далее, как правило, их следы терялись в бушующем мире сем…

Что же объединяло всех этих ребят под одной крышей? Одно – неумение реализовать себя в нормальной жизни. В принципе, именно поэтому они и стали православными, а семинария всегда себя позиционирует как максимум православия, как полное перемещение в альтернативное знаковое пространство, как ставшую ощутимой компьютерную игру. Кого-то подавляли родители, кто-то был полным изгоем в школе, кто-то был полным фриком по жизни – весь этот разнообразный сброд в итоге оказывался в семинарии. Это те, кто не могли или не хотели учиться в ПТУ или вузе. Те, кто являлись принципиальными лентяями и не желали трудиться руками или умом, обеспечивая себя и семью. Те, кого в отместку своей неудавшейся жизни морально изуродовала поработившая их с рождения мамаша, от которой муженёк сбежал или даже не предполагался. Те, кого гнобила школьная среда за гнилые зубы, грязную одежду, запах пота, трусливое поведение и уродские наклонности.

В общем, в семинарию пошли те, кто ощущал или понимал, что в «мире сем грехопадшем» он никогда не сможет нормально жить и трудиться. Были и такие, кто сознательно намеревался получить поповские навыки, чтобы в дальнейшем откровенно паразитировать на стареющих дамах, втюхивая им с амвона банальную ерунду на темы: «Хорошо быть хорошим», «Надо всех любить», «Все проблемы от гордыни» и т.д. Как заявил один приснопамятный сахалинский иеромонах, «хавка епархиальная, бабла вагон, хату дают, делать них… не надо!» (©). Такие персоны тоже имелись – в основном, поповские детки – наиболее циничные, обмирщённые и лицемерные. Но с явными видами не на Царство Небесное, а на последние модели дорогих автомобилей, телефонов и часов. Вот именно таковые и составляют здравое зерно сегодняшней православной церкви, вот именно благодаря им она и не впадает в окончательное средневековое мракобесие и идиотизм.

Ну а большинство поступавших в семинарию скрыто намеревалось просто в будущем прикрыть своё ничтожество бородой, разноцветными юбками, напузным крестом, святошной риторикой и благообразным видом. Ведь гораздо легче проводить «воцерковительные беседы», чем школьные уроки, участвовать в «миссионерских акциях», чем в разборках с соседями, проводить службу, чем трудиться на производстве, общаться с множеством разнообразных женщин, чем с собственной зачуханной попадьёй (ежели таковая имеется), гоняться за сектантами, чем общаться с собственными подростками, участвовать в духовном развитии чужих людей, чем в элементарном воспитании собственных отпрысков. А главное – деньги за первое тебе дадут, ты выживешь, худо или бедно. А над вторым надобно потрудиться – в одиночку, без чьей-то помощи. Сысоев вам в помощь, семинаристы!

Повторю: в семинарии идёт учиться стопроцентный социальный шлак: уроды, ничтожества, маньяки, лентяи и принципиальные паразиты. Разумеется, зачем им грамотно говорить по-русски или даже знать основы запутанного православного богословия? Главное – научиться качественно придуриваться. Не притворяться – именно придуриваться, ибо именно в этом заключается суть православия (но об этом, опять же, позже).

И о проведённом времени. Как отметили некоторые авторы книжки Бернса, особенность юности такова, что её события вспоминаются в радостном свете. Потому что серьёзная оценочная шкала в те годы ещё не сформирована, трудно опознать, что тебя действительно улучшает, а что уродует. Но что-то воздействует – и этому юноши рады, ведь страшнее всего безразличие. Бьют – значит, любят! Кроме того, любые события юности оставляют после себя какое-то наследство, наполняют воспоминаниями, привычками. Возможно, бессмысленная и блёклая жизнь паренька из Нижнеудинска будет иметь в себе только эти воспоминания – по этой причине деревенщина годами вспоминает свою двухлетнюю службу как школу всей жизни. Больше-то ничего и не было, «за неимением прачки имеем дворника,» как оговорился мой друг. А поскольку любой человек хочет считать себя хорошим, всегда стыдно признать, что наиболее яркие события эпохи становления твоей личности – это институциональное издевательство, презренное самоуничижение, систематическое лицемерие и вообще принципиальная низость как стиль поведения. Вот и происходит чисто религиозное переименование плохого в хорошее, недопустимого – в обязательное, безобразного – в благопристойное. И всё труднее поддерживать в себе критиканский и обличительный огонёк, всё труднее вспоминается боль и ужас, всё труднее объективный самоанализ. Прошлое покрывается дымкой нормальности, у безумия и негодяйства скругляются острые углы, суета сегодняшнего дня вытесняет копание в прошлом. А ранний алкоголизм, неразборчивость в связях, инфантилизм и игромания, поддержка «Единой России» и правящих упырей, кошмарные эксперименты с личной жизнью и прочие безумия – всё это, конечно же, никак не связано ни с семинарским прошлым, ни с православным нынешним днём?



ОКОНЧАНИЕ


Profile

horussf
HorusSF

Latest Month

May 2017
S M T W T F S
 123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031   

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by yoksel